В предыдущих сериях
- Бегите!
- Поздравляю, ваше величество.
Вы захватили один из прекраснейших городов Франции.
- Мы добились исключительной победы.
И я намерен удержать это завоевание. Оставляю город под командованием Суррея.
- Суррея? - Да. Возражаете, ваша светлость?
- Эти простолюдины, которых возвысил король,
раздражают родовую знать королевства!
И если бог призовет короля к себе,
они пострадают! - Я хочу, чтобы ты преподал графу урок смирения.
Устрой-ка ему какую-нибудь неприятность.
- Мне известно, что ваш государь заключил сепаратный мир с Францией.
Я доверился ему. Вы должны чувствовать облегчение,
поскольку вам больше не придется за него врать!
- Анна, тебе известно, что я не хотела брака с королем.
Но я могу, по крайней мере, использовать свое нынешнее влияние
для содействия тому, во что верую всем сердцем.
- Она еретичка, но все равно оставляете меня на ее попечение!
Клянусь, что сожгу столько еретиков, сколько понадобится!
Я верну Англию в лоно святой церкви.
Этот поход короля опустошил казну.
- Мы зашли в тупик в попытках изыскать средства для оплаты военной кампании.
- Эта война обернулась злом для всего королевства.
- Даже наша королева - еретичка.
- И её уничтожение будет делом богоугодным.
Пусть мою победу отмечают в каждом английском доме.
Пусть название Булонь оставит след в сердце каждого англичанина!
Дворец Уайтхолл, 1545 год
- Ваше величество.
- Я не потерплю женатых священников.
- Ваше величество. Милорд Хатфорд просит аудиенции.
- Хатфорд.
- Ваше величество, свежие новости из Франции.
Граф Суррей, опрометчиво атакуя
французов при Сент-Этьене, прямо у Булони,
потерял более 600 человек,
но что хуже - всех военачальников и дворян, которых
по непонятным причинам он отправил прямо на передовую.
- Милорды, из некоторых источников мне стало известно о тревожных
событиях в Булони.
Похоже, милорд Суррей
вступил в сражение с большим отрядом французов и
был разбит наголову!
Потерял военачальников
и большинство своих дворян. Презрев при этом моё
предупреждение о неуместной дерзости и о том, что рисковать Булонью нельзя!
Поэтому
милорду Суррею приказано явиться сюда,
дабы ваши светлости провели дознание о его действиях.
А пока на его место
назначаю вас, милорд Хатфорд.
Тотчас отправляйтесь в Булонь.
Еще я решил,
что за выдающиеся деяния и способности
назначить моего секретаря
господина Ризли, лордом канцлером
и даровать ему титул барона Ризли.
- Я тронут до глубины
и польщен доверием вашего величества.
- Милорд Саффолк? - Ваше величество,
ходят слухи, что французы сформировали большую флотилию,
полностью готовую к войне.
Более того, император отдал приказ
о захвате всех английских кораблей и имущества, что в Нидерландах.
Каким будет наш ответ?
- Император.
Боже мой!
Пока я думаю о верности своим друзьям
и обо всех их предательствах.
- Милорд Хатфорд.
- Ваше превосходительство.
- Не могли бы мы переговорить наедине?
- Итак?
- Увы, но похоже, что королевство его величества
преследуют неудачи. - Какие же именно?
- Плохой урожай и бремя долгов его величества.
Чума среди моряков на флоте его величества,
с недовольными экипажами и прогнившими кораблями.
- Прошу, ваше превосходительство, к чему клоните?
- Нуждой и лишениями ваше королевство всецело
обязано лишь опрометчивой
и неуместной оккупации Булони королем.
Как вашей светлости угодно.
- Это правда, я выступал против войны.
Но проиграл тот спор.
- Вы проиграли спор о войне, милорд, но можете выиграть его во имя мира.
Отговорите короля от безрассудного, противоречащего здравому смыслу
удерживания Булони.
Мы могли бы прийти к соглашению.
- Милорд. - Господин Ризли.
- Вас следует поздравить.
- Благодарю вас, ваша светлость.
Должен признать, что столь неожиданное возвышение
и во сне не привидится. - Отнюдь!
Вы должны представить себе это
и получить такое же удовольствие, как и мы.
Ибо это несомненно означает, что наша позиция влиятельна,
и что его величество весьма прочно склонен к истинной вере
и католическим убеждениям, нежели к реформам.
- Что ж, надеюсь, ваша светлость правы.
Однако, король весьма переменчив,
Интересно, знает ли он о собственных взглядах?
- Генри! - Отец!
- Иди ко мне! Так приятно увидеть тебя вновь при дворе.
Я соскучился.
Ты помнишь Бриджит?
- Да, конечно. Добрый день, мадемуазель.
- Здравствуй, Генри. Я счастлива снова встретиться с тобой.
- Мадемуазель Руссело теперь моя официальная любовница.
Огорчительно, что
её присутствие при дворе расстраивает твою мать,
герцогиню. Но ничего не поделаешь,
поскольку мы с твоей матушкой долго не были счастливы.
- Бедняжка Генри - Нет. Он достаточно взрослый, чтобы знать правду.
И понимать касающиеся любви вещи.
- Мадемуазель,
если с вами мой отец счастлив, тогда вы осчастливили и меня.
- Видишь?
- Он старше и умнее, чем выглядит.
- Как и ты. - Верно!
Поднимем бокалы?
- Как ваше величество себя чувствует? - Должен сказать тебе, Кейт,
что во Франции чувствовал себя стократ лучше, чем
за все последние годы.
Что всего ненавистней, так
эти толкования, интерпретации!
С кем бы я ни говорил при дворе -
с послами, священниками,
придворными - все они истолковывают факты
выгодным для них образом. Сам же я, бог свидетель,
всегда выражался беспристрастно и честно.
А теперь меня окружают лишь вероломство,
ханжество и бессовестность!
- Ваше величество. Я написала книгу.
Показать её вам?
- Книгу? Какую книгу?
- Она называется «Плач грешника» .
- Ваше величество. - Прочтите посвящение.
- "Во славу моего верховного господина и мужа,
короля Генриха VIII,
который не только умен и благочестив,
но и для нас подобен Моисею,
поскольку вывел нас из рабства и духовного плена фараона".
Ты это о Риме?
Называешь папских клириков сбродом,
который он взрастил под своей тиранией.
"И в бесконечной благодарности моему повелителю и супругу,
делами своими указавшему мне путь праведный,
и освободившему меня от ошибок слепой веры".
Кейт. Ты и вправду так считаешь?
- Да, ваше величество. И я не имею в виду лишь себя.
Это предназначается всем вашим подданным.
- Миледи.
Леди Херберт.
- Ваше величество. Прибыл епископ Гардинер.
- Ваше величество.
Я прошу позволения
арестовать и допросить известную еретичку и
протестантку по имени Анна Эскью, ибо есть
подозрения, что она
имеет знакомства и здесь, при дворе.
- Разрешаю, ваша светлость.
- Добрые англичане,
нам говорят, что не все мы
имеем право читать слова
нашего господа и спасителя. Послушайте, я с большей
охотой прочту пять строк из Библии,
чем прослушаю пять литургий в храме!
Священники утверждают, что вино становится
кровью христовой,
а хлеб - плотью его!
Но где доказательства? Идите и найдите
их сами!
Оставьте хлеб в сундуке на три месяца, и он
заплесневеет, став несъедобным.
- Дорогу! - А потому я убеждена:
нет в нем ничего от бога!
- Арестовать эту женщину! - Вера - мой крепкий щит.
Возрадуюсь в сердце своём,
и очень надеюсь ты
разделишь участь мою, и облегчишь мою скорбь.
Ибо ты - мой восторг.
Твои слова, Господь, тем, кто стучит - открой.
- Милорд Суррей,
нами установлено, что ваше поражение при Сент-Этьене
произошло, вопреки вашему заявлению,
не по причине нежелания ваших солдат, а лишь
из-за вашего недомыслия и
пустой самонадеянности в собственной
безрассудной храбрости.
Что ответите на подобные обвинения? - Я хотел бы возразить,
поскольку эту битву нельзя назвать поражением. С обеих
сторон были успехи и потери, но суть в том, что потери врага
были тяжелее наших.
- Но при этом, милорд, наши потери более прискорбны,
поскольку мы лишились всех капитанов, которых вы,
невзирая на опасность подобного шага, отправили
прямо на линию фронта. - Ваше светлость, полагаю, вы никогда не участвовали в сражении.
Эти офицеры сами вызвались
на передовую.
Они отважно шли в атаку с кличем,
действуя именно так, как ожидалось.
Они были в меньшинстве, но прорвались сквозь вражеские ряды.
Они уничтожили четыре пятых этого войска.
В тот момент французы были в замешательстве, и если бы
те вояки, которых прислал мне ваш Совет,
не запаниковали и не обратились в бегство,
то сейчас его величество
отмечал бы великую победу!
- Но, увы, милорд, это не так.
Вы рискнули, атаковав врага, превосходящего вас числом,
и потерпели поражение. Именно вы были вынуждены покинуть
поле боя, что само по себе достойно порицания.
И что является одним из трех оснований для
исключения из числа кавалеров орден Подвязки.
- Милорд Суррей,
мой брат, лорд Хатфорд, уже
выдвинул против вас обвинения
в злоупотреблении должностным положением, пока вы были
генерал-лейтенантом Булони.
Он объявил о немедленном смещении с постов всех,
кого вы наделили властью.
- Сэр, поверьте,
есть множество свидетелей, которые скажут вам, что
Генри Говард никогда не пользовался властью,
исходя из личных соображений.
И никогда не брал взяток. - Тем не менее, Совет
поддерживает ваше смещение с поста генерал-лейтенанта,
а также аннулирует ваше звание капитана Булони.
Вам приказано не возвращаться во Францию.
- Уверен, что его величество сочтет нужным отменить
эти приказы, как только
я переговорю с ним.
- Его величество отказывает вам в аудиенции.
- Неужели?
- Миледи.
Сэр Ричард Рич.
- Сэр Ричард.
- Леди Мария. - У вас есть новости?
- С сожалением сообщаю вам, что Юстас Шапуи, бывший
здесь послом императора, умер
вскоре по возвращении в Испанию.
- Он был замечательным человеком
и верным другом.
А теперь у меня никого не осталось.
- Леди Мария.
Смею заверить вас, что
при дворе у вас по-прежнему много верных друзей.
Не только епископ Гардинер.
Эдмунд Боннер, епископ Лондона, да и многие другие
верные католики.
Кто продолжает разделять ваши убеждения.
- А вы?
- Да.
- Мой бедный братец воспитывается протестантами и еретиками.
А король попустительствует в этом.
- Будьте уверены,
для прекращения этого предприняты действия.
Но милорду Гардинеру нужно знать,
что может на вас положиться.
Даже если дело коснется вашего окружения.
- Передайте его светлости мою любовь.
Скажите, что я буду горячо молиться за его успех.
- Анна Эскью.
- Да, сэр. - Нам известно, что вы до сих пор
открыто публично проповедуете ересь.
- Я проповедовала слово божье, сэр.
Всем желающим слушать.
- Видимо, у вас есть друзья при дворе.
Но с другой стороны, ваш брат некогда служил
в свите короля.
- Да, сэр. - Нам кажется, что в число ваших
друзей входят и фрейлины ее величества.
К примеру, герцогиня Саффолк.
Или леди Херберт, сестра королевы.
- Мы знаем, что будучи в заключении,
вы получали деньги для облегчения вашего положения.
И полагаем, что
отправили их вам некие
придворные дамы.
- Десять шиллингов мне принес
мужчина в синем плаще.
- И что же он вам сказал?
- Он сказал, что деньги присланы миледи Хатфорд.
- С поддержкой и с разрешения королевы?
Говорите же, госпожа Эскью!
Мы можем заставить вас говорить!
- Ваша светлость, я не могу допустить подобного.. - Вы сделаете так,
как прикажем,
сэр Эдмунд.
- Нет, нет! Нет!
- Прошу вас! Пожалуйста!
- Госпожа Эскью.
- Вашу светлость дезинформировали о булонских событиях.
- Охотно верю, милорд.
- Совет отказывал раз за разом
прислать подкрепление, о котором я просил.
Даже гарнизон Кале отказал нам в помощи,
прислал нескольких с плоскостопых и косоглазых,
нескладных людишек, не умевших даже обращаться с оружием!
И теперь я больше не военачальник.
Остался не у дел.
Бездеятелен.
И вынужден сидеть в четырех стенах.
- Не думайте, что жизнь кончена, милорд.
Господь одарил вас милосердием, отвагой, великодушием.
А после Сент-Этьена он даровал вам ещё и удачу.
На мгновение она оставила вас,
но если остальное сохранилось,
то вскоре вы вновь послужите королю.
Сможете восстановить
свою честь и репутацию.
- Благодарю вас за такие слова, ваша светлость,
но правда в том, что на меня нападали
и критиковали с момента, как я принял командование Булонью.
Теперь же, клянусь вам,
Хатфорд настрадается за то, что подсидел меня!
- Я бы не советовал вашей светлости
переходить Хатфорду дорогу.
- У меня нет иного выхода.
Ваша светлость, совершенно ясно, что король умрёт раньше,
чем принц достигнет совершеннолетия.
И кто же в таком случае будет направлять принца
и управлять королевством?
- Ради бога, пусть лишь почувствует боль.
И ничего больше.
- Мы спрашиваем вас вновь.
Кто именно из окружения ее величества слал
вам деньги или обещал освобождение?
- Мы хотим знать: кто из фрейлин королевы разделяет
ваши убеждения?
И разделяет ли их сама королева?
- Стоит натянуть потуже. - Милорды!
Это в корне противоречит
королевским законам о пытках женщин!
И моя совесть не позволит мне продолжать!
- Уймитесь, сэр Эдмунд. Вам отлично известно, что король лично уполномочил
вести её допрос. - Я знаю лишь то, что
у вас есть разрешение его величества на это.
Итак!
- Глупая вы женщина. Хочу спросить у вас кое-что.
Вы говорите, что священники не могут создавать плоть христову?
- Именно так, милорд.
Поскольку я читала, что это бог создал человека.
Но чтобы человек мог создать бога,
такого я не слышала.
- И после освящения хлеб не становится плотью господней?
- Нет, это лишь освященный хлеб.
- А что если мышь съест его
после освящения?
Что станет с мышкой?
Что скажешь, глупая женщина?
Я утверждаю, что мышка будет проклята.
- Бедная мышка.
- В чем дело? - Ваше величество,
должен сообщить вам, что эту женщину, Анну Эскью,
пытали в обход законов
вашего величества.
- Вы поступили верно, придя и встретившись со мной.
Поскольку я могу дать вам объяснения, и тем самым облегчить вашу совесть.
В делах о величайшей ереси
закон не делает различий между полами.
Ибо, как вам известно, сэр Эдмунд,
дьявол принимает разные обличия.
Но при этом, он остается дьяволом.
- Очнись. Очнись!
- Мы хотим снова спросить вас о королеве.
Давайте же.
Говорите, леди.
- Его величество король!
Парламент, 24 декабря 1545 года
- Мои возлюбленные члены палаты общин,
я пришел сюда сегодня для разговора с вами,
дабы открыть вам свои мысли и тайны своего сердца.
В нашем королевстве должны были царить
любовь и гармония. Но вместо этого
везде лишь вражда
и разногласие.
Откуда взяться любви и состраданию среди духовенства,
когда один зовет другого еретиком и анабаптистом?
А тот называет первого папистом и лицемером?
Это и есть знаки вашего
сострадания? Это и есть
символы братской любви? Люди ищут свет.
Вы же несёте им тьму.
Что же касается мирян,
то вы не свободны от злобы и зависти,
ибо вы злословите и
и упрекаете священников и епископов.
Вы беретесь сами судить духовенство
лишь на основе собственных причудливых воззрений и
тщеславных толкований.
Хотя вам и дозволено читать святое писание, вы должны
уяснить, что это
всего привилегия, и лишь для наполнения вашего сознания.
А не для обсуждения и создания рукописей.
Я дал вам Библию на родном языке, но с прискорбием наблюдаю, что
самая большая драгоценность - слово божье, - стала предметом
споров, рифмоплетства
и песен, что распевают в каждой пивной и таверне этого королевства.
Я, тот, кого господь поставил здесь своим наместником,
желаю видеть, что эти расхождения остались в прошлом,
а ошибки - исправлены.
Или Господь сочтет, что
я бесполезный служитель его.
А посему,
будьте милосердны друг к другу,
будто братья.
Любите,
страшитесь господа и служите ему, кому я, как глава церкви
и ваш суверенный правитель,
призываю служить и требую.
И я не сомневаюсь, что та любовь
и духовная близость между нами, о которой я говорил в начале,
никогда не исчезнет и
и не разрушится.
- О чем говорил король, сэр Томас?
- Злился из-за религиозных расхождений, имеющих место в королевстве.
Сказал, что позволил людям читать Библию не для того,
чтобы они оспаривали её смысл.
- Мне кажется, что его величество подобен тому, кто
бросает человека с вершины высокой башни, а затем
требует, чтобы тот остановился на полпути от земли.
Но несомненно, наше освобождение
от тирании Рима и слепой веры
это не конец Реформации и
обновления нашей жизни как христиан, а лишь начало.
- Король считает, что ему одному известна
воля божья, и потому все его суждения должны
становиться новыми догматами, несмотря на всю их причудливость.
Это похоже на его личную религию.
И всё же он просит оставить разногласия во имя любви и милосердия.
- И всё же, сэр Томас, он король.
И если он просит о любви и милосердии, значит он
делает то же, что делал Христос.
- Мадам, король открыл ящик Пандоры.
И, хочешь не хочешь,
он просто не сможет закрыть его, нравится ему это или нет.
- Ты встревожен. В чем дело?
- Сейчас как никогда опасаюсь интриг.
При дворе бурят водовороты заговоров и планов относительно короля.
Я ощущаю это, но контролировать не могу.
Никто мне доверяет, и менее всего - сам король.
- Но разве так не лучше? - С одной стороны,
отныне я волен спокойно любить тебя.
Но, с другой стороны, обладая высоким статусом, я вынужден
пренебрегать делами государства, особенно сейчас.
Люди вступают в сговоры, дабы обеспечить себе будущее
и поживиться.
- Но я не понимаю.
Как они смогут это сделать?
- Управляя от имени принца.
Очевидно, что состояние короля продолжает ухудшаться.
И он не доживет до
совершеннолетия принца.
- Ты по-прежнему любишь короля?
- Милорд Хатфорд. - Ваше величество.
- Итак. Мир с Францией.
- Только если ваше величество примет его условия.
- Какие именно?
- Через восемь лет
ваше величество вернет Булонь
в обмен на
два миллиона крон.
- Два миллиона? - Да, ваше величество.
Адмирал Франции Клод де Анбо
прибудет ко двору вашего величества для подписания мирного договора.
Если этого желает ваше величество.
- Ваше величество?
- Вы славно потрудились, милорд Хатфорд.
- Ваше величество.
- Милорд. - Ваше величество.
Его светлость, епископ Гардинер,
допросив еретичку Анну Эскью,
просит позволения вашего величества на
арест трех фрейлин ее величества.
Включая сестру ее величества,
леди Херберт.
Его светлость желает задать вопросы
об их воззрениях и хранении запрещенных материалов.
- Что?
- Оставайся у двери. - Да, милорд.
- Господа.
- Милорд. - Милорд.
- Есть одно важное дело,
от которого будут зависеть наши жизни.
Но для начала мы должны решить,
как лучше всего подступить к Виндзору,
и как одолеть стражу,
приставленную к принцу.
И таким образом увезти его.
Ибо, несомненно, господа, что
тот, кто захватит наследника трона, вскоре захватит
и сам трон!
- Ее величество королева!
- Милорд Ризли. - Ваше величество.
- Ваша светлость. - Ваше величество.
- Могу я потанцевать? - Конечно, миледи.
- Ваше величество. - Ваше величество.
- Милорд Хатфорд.
Я очень рада вашему возвращению из Франции.
- Благодарю вас, ваше величество.
- Епископ Гардинер арестовал мою сестру и двух моих
фрейлин по подозрению в ереси.
- Ваша светлость. - Леди Мария.
- Как продвигается ваше расследование?
- Замечательно.
Поскольку мы обнаружили кое-какие книги
в шкафах фрейлин королевы,
и в дальнейшем расспросим их об этом.
- А та еретичка, Анна Эскью?
- Счастлив сообщить вам, миледи,
что по приказу его величества она приговорена к сожжению
в Смитфилде.
- Взять его!
Милорд Суррей, вы арестованы за измену!
- Сэр, сэр. - Что вам угодно, миледи?
- Вот.
Привяжите ей это к шее.
Это быстро положит конец её страданиям.
Возьмите и это.
Не только ради денег,
но и из любви к богу.
- Миледи Хатфорд.
- Что вам угодно?
- Лишь сообщить вам, что епископ Гардинер желает встречи с вами.
Вскоре.
- Что это?
- Порох.
Подарок друга.
- Милорд Суррей.
Вы когда-либо задумывались или говорили о том,
кто будет управлять страной, если король умрёт, оставив
правителем принца в столь нежном возрасте?
- А если это так, то
говорили ли вы когда-либо, что в подобном случае
вы возьмёте на себя власть и руководство?
Или нечто в этом роде?
- Да, да, кузен Найвит. Я понял вопрос.
- Кроме того, верно ли, что вы намеренно носите
королевский герб Эдуарда Исповедника?
И претендуете на то, чтобы стать наследником или же на родство с ним?
- Я поместил на свой герб лишь то, на что имел право,
сэр Ричард.
- Вот что я скажу вам, милорд Суррей.
Если бы вы получили власть здесь,
в этой стране, то я бы уехал за границу и остался бы там.
Потому что меня бы испугали ваши злодеяния.
- Кузен Найвит, мои злые помыслы не так мелочны, как ваши.
Они устремлены гораздо выше.
- Он сказал именно это?
- Да, ваше величество.
Мои осведомители сообщили, что Суррей
и его союзники намеревались
узурпировать власть, умертвив
всех членов Тайного совета
и управлять от имени принца в одиночку.
- Боже упаси нас от успеха их
гнусного предприятия! - Да, ваше величество.
Слава богу, что всё открылось.
- Я ведь любил его прежде...
Конечно, я всегда знал, что он высокомерен
и глуп. Но любил в нем всё это.
Теперь же он лишился моей любви.
- Мартин. - Милорд.
- Ты принес кинжал? - Да, милорд.
- Молодец.
Подойди сюда.
Это река.
Вода поднимается во время прилива.
Я смогу спуститься вниз, я уверен.
Отправляйся в доки святой Екатерины,
возьми лодку. Ожидай меня там.
Я должен быть там же к полуночи.
Во имя любви Господа, Мартин, сделай, как я сказал,
иначе мне не сбежать отсюда. - Да, милорд.
- Сестра, успокойся!
Не плачь.
Тебя освободили. И ничего не найдено.
Всё образуется.
Поверь мне.
Всё будет хорошо.
Анна, дорогая, ты в безопасности.
В безопасности.
- Закрыть дверь!
- Он пытается сбежать! На помощь!
- Милорды, члены судейской коллегии.
За каждой преступление, совершенное графом,
он заслуживает смерти.
Во-первых, за присвоение себе королевского герба,
что усиливает подозрения в том, что он намеревался
стать королем. Далее,
за попытку побега из тюрьмы, что
подтвердило его вину. - Вы лжете!
Вы бы и собственного отца осудили, лишь бы разжиться парой золотых!
Я никогда не стремился присвоить королевский герб.
Ибо всем известно,
что его носили и мои предки!
Ступайте в церковь в Норфолк, гербы там!
Они принадлежат моей семье вот уже пятьсот лет.
- Успокойтесь, милорд!
Вы замышляли
измену и хотели стать королем! - А вы!
Вы пешка в чужих руках!
Вы-то какое имеете к этому отношение?
Лучше придержите язык!
Ибо королевство в упадке с тех пор, как король позволил править
жалким посредственностям вроде вас!
- Тишина в суде!
Тишина!
- Если, как вы говорите, обвинения ошибочны,
то чем объясните попытку побега из Тауэра?
- Я хотел сбежать, дабы избежать
пути, на котором я нахожусь сейчас.
И вы, милорд, прекрасно знаете,
что, правота не важна:
всегда найдется причина, чтобы человек оказался виновным.
- Милорд, вы можете винить лишь себя, за то,
что привело вас сюда - Нет!
У меня был сочувствующий враг.
Моя добровольная тень.
Бывший мне соратником
и близким другом, он поймал меня в западню.
- Генри Говард.
Ваше заявление? - Не виновен.
- Чей суд вы выбираете?
- Суд присяжных!
- Я всегда ненавидел графа.
Но, сэр Ричард, удивлен тем, что вы разделяете мою антипатию. - Милорд Хатфорд,
не стоит так удивляться, поскольку граф ненавидел одинаково нас обоих.
А потому я уверен,
что без него нам всем будет лучше.
- Согласен.
Простите меня, милорды.
Но как старшина присяжных, я должен сказать вашим светлостям,
что доказательства против милорда Суррея не впечатлили нас.
Для нас совершенно очевидно,
что милорд Суррей имеет право на ношение герба короля
Эдуарда Исповедника. И мы не нашли никаких заслуживающих доверия
доказательств наличия заговора против его величества.
Господа,
Мы не считаем справедливым и правомерным попытку
осудить графа за подобные пустяки.
- Сэр Кристофер, была ли когда-либо невиновность
поводом для сохранения жизни, если
король счел человека недостойным жить в его государстве?
- Милорд.
Это законный судебный процесс.
- Господин Хэйден,
раз вы не знали этого прежде, то поймите это сейчас.
Закон - это повеление короля!
А если вы прогневите его величество, то и
испытаете гнев в полной мере.
- Что случилось, леди Мария?
Вам нездоровится? - Нет, мадам.
- Тогда что?
- До меня дошли слухи.
- О чем же, леди Мария?
- Новый посол императора сказал мне, что
в Антверпене и прочих иностранных городах
ходят разговоры о том, что король подыскивает новую жену.
- И почему же так говорят?
- Несмотря на срок вашего союза с королем, вы
до сих пор не подарили ему дитя.
- Леди Мария.
Мы же были так дружны.
Вы помните об этом, верно?
И для меня ничего не переменилось.
Я люблю вас, как и прежде.
Но что-то случилось,
и вы отказали мне в прежних чувствах.
Отчего?
- Господа, члены жюри присяжных,
ваш вердикт?
- Виновен!
- И пусть он умрет за это!
- На каком основании вы признали меня виновным?
Уверен, что не существует закона,
чтобы оправдать вас. Но я знаю, что король
хочет изжить
из своего окружения всех дворян.
И держать рядом лишь простолюдинов.
- Не виновен! - Этот не суд, просто подделка!
- Генри Говард,
- Освободите его! - Вас отведут туда же,
откуда вы пришли, а затем
вас протащат через весь Лондон
к месту вашей казни в Тайберне!
Там же вы будете повешены,
но вас вытащат из петли до момента смерти,
затем вам отрежут гениталии и извлекут внутренности,
которые сожгут на ваших глазах.
Вам отрубят голову,
а тело разрубят на четыре части.
Голову и части плоти разместят в людных местах,
которые укажет король.
- Где король? Это пародия на справедливость!
Секрет счастливой жизни мой -
покой души и
друг надежный.
Ни лжи, ни зависти
лишь мудрость
в союзе с простотой.
И ночь,
лишенная тревог
- Благодарю, лорд Ризли. - Король спасен от заговорщиков.
И Анны Эскью.
- Дорогая,
я слышал, что ты занималась своими псалтырями. - Да, ваше величество.
Переводила труды Эразма и Савонаролы,
а также приобрела прекрасную книгу псалмов
Томаса Бертелета.
- Кейт, меня удивляет
твоё рвение.
- Это и мой долг, и моё пожелание
познакомить с этими прекрасными книгами
добрых англичан, которые так долго
жаждали прямого
и откровенного познания слова божьего.
- Только будь осмотрительна.
Далеко не каждый англичанин может прочесть и понять евангелия.
А тебе стоит опасаться последствий,
если будешь подстрекать их к тому.
- Ваше величество, ни мне, ни кому-либо
нет нужды бояться евангелий.
Ваше величество положил начало большому делу, изгнав
чудовищный идол Рима.
А теперь с божьей помощью
вы можете закончить эту работу,
очистив англиканскую церковь от его отбросов.
Ваше величество. - Прости, но я утомился.
- Конечно.
- Ваше величество.
- Екатерина.
- Ваше величество. - Ваше величество.
- Что за времена настали:
женщины становятся клириками,
и как это мило: на старости лет меня поучает
собственная жена!
- Ваше величество не нуждается в чьих-либо наставлениях.
Своими познаниями в богословии вы превосходите иных государей
и теологов всех времен.
Простите, но считаю неподобающим для ваших подданных
вступать с вами в спор, как это
только что сделала королева. Ваше величество, многие
знатные подданные,
приверженные тем же доводам, что и она,
по закону заслуживают смерть.
- Поверить не могу, что
бездоказательно обвините королеву в ереси.
- Доказательства есть. Но мне необходимо позволение
вашего величества на составление соответствующего документа,
с перечнем обвинительных статей против королевы. Документ сделает возможным суд над ней.
- Она могла бы предстать перед судом. Но пока
я твердо намерен сохранить ей жизнь.
- Конечно.
Как пожелаете, ваше величество.
Переведено: MrsKarlson Литредактор: zammis